Новости Идея Проекты Персоналии Библиотека Галерея Контакты Рассылка
НОВОСТИ

24.11.2015
Онтология человека: рамки и топика

24.11.2015
Статья С.А.Смирнова

14.10.2015
Забота о себе. Международная конференция


АРХИВ НОВОСТЕЙ (все)


АННОТАЦИИ

24.11.2015
Карта личности

01.07.2014
Нам нужно новое начало

03.05.2014
Человек.RU. 2014




3 Антропологический семинар. День второй

«3 Антропологический семинар. День первый 

 

3 Антропологический семинар. День второй

Ведущий.  Мы начинаем второй день работы нашего семинара. Мы начнём его с сессии, которую ведёт Генисаретский О.И. Олег Игоревич. Но прежде чем мы начнём, я прошу, коллеги, поделится впечатлениями от вчерашнего дня.

Хоружий С.С. Доброе утро. Задним числом, по поводу вчерашнего дня нашей работы, у меня возникло в финале одно грустное впечатление, которым я и хотел поделиться. Наша вчерашняя работа была вполне насыщенной и заинтересованной – с одной стороны, А с другой стороны, в нашей вчерашней работе отчего-то не сработал самый извечный, традиционный механизм, школьного усвоения материала «правило – упражнение на правило».

День был выстроен ведущим семинара необычайно педагогически, в точности по этой старинной модели. В начале было правило – радикальные антропологические тренды. Утром мы прорабатывали это правило. Я список полный огласил, охарактеризовал их. Заключительное мероприятие дня было не чем иным, как упражнением на правило. С утра мы говорили – дети, у нас сегодня шипящие, «ча - ща» пиши с буквой «а», затем – дети, сейчас мы напишем на это правило диктант, вам встретятся слова с этими сочетаниями, подчеркните их красным.

Вечером мы смотрели фильм, он был не чем иным, как упражнением на радикальные антропологические тренды. Перед нами прошел парад этих трендов по списку. Потом было длинное обсуждение, и никто не сопоставил вечер с утром. Я излагал, что такое кислотная топика, кислотный антропологический радикальный тренд. Он простенький, но с ним связаны субкультуры. Говорилось о молодёжной субкультуре. Говорилось о наркотической субкультуре. Перед нами в фильме прошло не что иное, как школьное упражнение. Искушённые кинозрители говорили, что их высокие представления о кино не очень оправданы.

Фильм - простенький. Простенький, именно как школьное упражнение на радикальные тренды. Герои носятся по конопляному полю, они напрямую демонстрируют нам, что такое кислотная топика и молодёжная субкультура. О чём и говорилось утром – никто не сопоставил.

Вот именно это я и хотел сказать. Как будто сознание зрителей не обладало достаточной связностью. Оно не работало как научное сознание, оно оставалось на том же уровне, что и у автора фильма, Ивана Вырыпаева – клиповым сознанием. Был утренний клип – хорошо, потом ещё один клип – очень хорошо.

Я очень надеюсь, что сегодняшний день будет методологически выдержан. И великий методолог, Олег Игоревич, проведёт тренинг навыков научного мышления. Может быть ,эта связность у нас немножко и появится.

 Генисаретский О.И. У Лукоморья дуб зелёный. Златая цепь на дубе том. И днём, и ночью кот учёный, всё ходит по цепи кругом.

Доброе утро. Я боюсь, что не смогу оправдать ожидания Сергея Сергеевича на счёт научности. Наша тема такова, что даже когнитивный перехват, т.е. осмысление понятий, суждений, умозаключений здесь удаётся не всегда, даже если мы к нему стремимся и стараемся достоинство познающей мысли соблюсти.

  Генисаретский О.И.

Философско-практическая сессия

 

 Поставы когнитивно-стратегической навигации

 

 Сегодня у меня не доклад, а выступление. В смысле наступления, наступательности и ступания на путь. Я самозвано беру на себя роль такого протагониста этого движения, и попросил моих друзей и коллег быть антагонистами, оппонентами, которые сами скажут свои речи, вольны делать реплики и замечания. 

Поскольку у нас философско-практическая сессия, примерно похожая на то, что в американских околонаучных кругах называется publicity seines. Не публичная наука, а именно та, которая ищет известности, привлекательности, и вступает во всякие коммуникации, в том числе и медийные. Я завзятый видеоман и радиоман, и сам веду радиопередачу и считаю, что сфера медиа, по своему достоинству, и человеческому и когнитивному, такая же, как и любой другой дискурс.

И, кстати сказать, меня удивила вчерашняя полемика, по поводу, а зачем в фильме появились кадры арабского мира или событий 11 сентября. А по одной простой причине – они же все с экрана. Я очень хорошо помню этот момент, когда я вошёл в квартиру, включил телевизор и увидел вот эту картинку, когда рушатся башни. И что это такое? С первого момента – непонятно совершенно. Это привлекательная картинка. И мы живём в мире таких картинок, к которым всёпонимающее отношение – а что это значит?, а в чём смысл?, а зачем это? – в лучшем случае может наступить потом, на втором шаге. А вообще-то говоря, и неизвестно, на каком.

Сначала мы попадаем в очень суггестивное поле насыщенной среды, которая оказывает на нас непроизвольное воздействие. А вот на сколько мы с этими воздействиями можем дальше справляться, в том числе и своим мышлением. Как работать с этим – это отдельное, очень не простое, искусство.

В моих словах будет два жанра. Один из них – девизы. Я в просоношном состоянии, до сна и после сна, развлекаюсь тем, что сочиняю себе девизы. Девизы на следующий день, на месяц, на год.

Итак, три маленьких девиза.

Девиз первый, он был на прошлый год: «Жизнь коротка, искусство вечно, так проживём её беспечно, не забиваясь на ненастья, как ни крути – не в жизни счастье». На вопрос, а в чём же счастье, я не отвечаю, в виду его бессмысленности.

Девиз второй: «Умы – не мы, иная нам досталась прыть - безумием соблазны победить».

Ну и на конец, последний, самый короткий и для меня важный: «Мысли есть – ума не надо», потому как большинство из них готовые и заимствованные. А ум, он вещь не заимствованная, воздушно-капельным путём не передаётся. Это что-то своё и в тебе присутствующее.

Понятно, что это за жанр, я с ним засыпаю, с ним просыпаюсь. Но прямого употребления он не имеет.

Теперь. Метафорически, тема моей интервенции, она может быть названа так: «Дальний свет и поворот к лучшему». А то мы всё говорим – поворот, поворот, антропологический поворот, такой поворот, сякой поворот. А он к лучшему, или к худшему? Есть в нём что-то к лучшему? Вот в этом направлении я и буду искать ответы.

«Дальний свет». Недавно в Москве состоялась международная конференция с таким метафорическим названием. Оно было порождено группой коллег, двое из которых являются кинопродюсерами. Так уж получилось, что для меня эта метафора и продюсерское занятие, показались очень значимыми.

А почему? А прежде всего потому, что во всех учебниках стратегического управления написано, что всё начинается с видения и миссии. Видение, если говорить в визуальной метафорике, и понимание, это не целеполагание, это такая целевая заданность. Иностоятельность, на вызов которой, стратегией должен быть дан ответ.

Вот смотрите. Для регулярного корпоративного управления что-то уже устаканилось в педагогической словесности. А вот продюсер, такая странная довольно роль, даже кинопродюсер. Есть две особенности. Первая – продюсер работает со всеми возможными ресурсами, которые ему предоставляет среда и общество. Включая человеческие ресурсы – продюсер может выбрать сценариста, режиссера, актёров, если у него такие пристрастия есть. Он работает, несомненно, с финансами, с современными техническими средствами и приёмами. Со всеми ресурсами, которые могли бы ему пригодиться.

Уже  интересно. Если есть работа с человеческими ресурсами, то точно есть и с когнитивными. Они отслеживаются, те источники вдохновения, которые получают в обществе распространение, чтобы завоевать элитные аудитории и те, которые представляют интерес для авторского кино.

Значит – все возможные ресурсы. Для чего? Для того, чтобы достичь некую цель, чтобы реализовать какой-то, собственно продюсерский, замысел, проект, который отличается от сценарного и режиссерского. При этом возникает вопрос, что же это за специфическое понимание, видение и переживание, что за род такого переживания и понимания может предшествовать этому продюсерскому замышлению? На этот вопрос у меня нету прямого ответа. И он сейчас вряд ли может быть потому, что в организационно-управленческой сфере постоянно идёт такая гонка, и даже возгонка, за какими-то ещё уже потребными, но ещё не устоявшимися компетенциями. За каким-то набором способностей, которые давали бы фору в достижении каких-то макро-целей.

Оказывается, что это имя какой-то, уже востребованной, но ещё не устоявшейся, не институциализировавшейся компетенции. Можно и не говорить этого слова, но тогда придётся говорить очень сложными, большими предложениями. Набор компетенций, который обладает вышеперечисленными качествами, которые ищут себе место, чтобы появился новый род профессионализма. Но уж так повелось, что удобнее и практичнее осуществить пригляд и назвать это словом, которое уже принято. Я пока остановился на этом самом прогрессинге.

И мне понятно, по-человечески понятно, почему – «Дальний свет». Именно продюсеры, говоря о стратегии, о будущем, о России, о мире, о культуре, об идентичности, обо всём наборе принятых сейчас тем, говорили с помощью такой метафоры. Потому что, для того чтобы начать разговаривать друг с другом, нужно было опереться на какую-то словоформу, и уже по ней обмениваться мнениями. И, насколько я знаю этих господ, они люди благонамеренные и по-человечески не потерянные, отнюдь, то «Дальний свет» - это такая точка, вокруг которой возможен поворот к лучшему. И последнее время я коллекционирую подобные случаи, когда человек полжизни прожил в полной безбашенности, негативизм, нигилизм, бог знает что, а потом вдруг каким-то образом происходит – бац, и какой-то странный поворот.

Я рискую вызвать недоумение со стороны Сергея Сергеевича. Для меня одним из таких ярких примеров является писатель Мамлеев, который был ну такой уж оккультно-мистически, бесчинствующий, хулиганствующий тип. Нет таких перверсий, которые не были бы им воспеты и подняты на бог знает какую высоту, как достоинства. Уехал за границу – поступает сообщение, что покаялся в Джорданвильском монастыре. Вернулся сюда  - сейчас более розовощёкого, сусального, православного писателя трудно встретить среди всех долбосмыслов, которых сейчас пруд пруди. Это не лучший поворот к лучшему, но это поворот к лучшему. И очень часто, среди бывших радикальных революционеров, бомбистов, террористов, в определенный период жизни происходит резкий поворот к лучшему, и он не обязательно связан с возрастными особенностями и расстояниями. Я коллекционирую всякого рода такие случаи, но делиться всеми я сейчас с вами не буду. Ну вот там все темы, “Дальний свет” и “поворот к лучшему”

И, возвращаясь сейчас к антропологическому повороту, хочу признаться, что для меня ближайшей и уже состоявшейся его раскрытостью в общекультурном сознании является, во-первых, реабилитация повседневности. Авангард сейчас с повседневностью не борется в отличие от 20-ых годов, быт, мещанство в данный момент не гнобит, а все углубляет его и углубляет.

Очень показательно в этом смысле признание Мартина Бубера, который к концу жизни написал что, если в молодости духовность и вера для меня были состояниями черезвычайными, то теперь я ищу их исключительно в повседневности. И это одно из проявлений поворота, о котором мы говорим, во-первых, реабилитация повседневности. А во-вторых, реабилитация телесности со всеми сторонами с ней связанными, включая конечно же, Эйс-тезис. Т.е. чувственность, восстановление ее не только в человеческом, общекультурном, но и интеллектуальном, когнитивном смыслозначимом достоинстве.

Т.е. реабилитация повседневности, телесности и переживания, как намерение, как интенция осуществить реабилитацию. Реабилитация, это когда человека выпускают после длительного лечения, в том числе и операционного, практически здоровым. Ну а вместе с телесностью такая же реабилитация в пространственности. Потому часто приходиться использовать кинестетические метафоры: движение, покой. Это именно метафоры изменения, развития, и т.д. всего, что имеет хронодинамический характер, что изменяемо во времени.

Это может быть и кинематографическая метафора, которая все время использовалась Брегсом, чтобы на заре, когда возникло кино, философски мыслить о длительности, о порыве, о движении времени. И в этом смысле, кинематографическая метафорика достаточно богата.

И я позволю себе не согласиться с тем, что клиповость - это непомерное зло. Клиповость, это искусство мгновенного событийного видения, восприятия действительности. Это мышление нарезками, короткими моментами. Длительность понимания на кинематографический кадр приблизительно 8 секунд. 8 секунд это фаза прилипания впечатления, потому что это вновь появившееся событие может таить опасность, или нечаянную радость. Именно так физиологи объясняют этот инстинкт, так заложено природой.

Есть такой парадоксальный кинодокумент Энди Уорхола, где в течение 45 минут снята стена Empire State Building  с одной точки. Человек реагирует следующим образом: ОГО – отключается - А ЧЕ, ЭТО ОПЯТЬ ЭТО, АААА?. И, таким образом, внимание просыпается несколько раз, т.к. ну не может же быть, чтоб за такой длительный период времени ничего не произошло.

Но мгновенность и краткость связанны с некоторым метафорическим  пониманием скорости мысли и реагирования. Научитесь мыслить на больших скоростях, и для вас клип станет длиною в “Войну и мир”. А изображение так быстро проскакивает, потому что вы как камень у дороги, мысль встала, это в ней ничего не происходит, в мысли,  а не на экране. Тут нужна некая синхронность по скоростям.

Один из авторов одной из известных терапевтических школ, а именно Франц Перлз, писал как раз про мышление на больших скоростях. Да и не новость это, в наших деревнях была в ходу такая загадка: что быстрее света? - мысль, а это предельная величина. Т.е интуиция того, что мгновенность как предел событийности, это антропологически значимая реальность, на нее идет какой-то пригляд.

А что касается этого фильма, то вам известно с десяток разных пост терминов, на которых мы мыслим, постмодернизм, постиндустриальное общество. Но среди прочего есть две вещи, которые редко употребляются. Во-первых, мы живем в постурбанистическом мире. Хотя в нашей стране не было урбанизации в том смысле, что все те услуги, которые предоставляет городской образ жизни и наличие соответствующего количества средств, которые вы можете получить здесь и сейчас, сию секунду. Берете мобильный телефон, обзваниваете нужные компании, и вам в реальном времени доставляется требуемое. Вам нужна “кастрюля супа из Парижа”, о которой грезил герой “Ревизора”, вам привезут ее прямо сейчас спецрейсом.

Наличие данных услуг указывает на постурбанистическое время. Но есть еще один ПОСТ, который как раз вчера составлял терпкость этой экранной материи. Мы живем  в постсекулярном времени в том смысле, что той оголтелости и того неприятия религиозного слова, и вообще любых относящихся к церкви и богословию реальностей, которое были еще совсем недавно, уже нет. Вот то, предыдущее поколение кинематографистов, поколение Киры Муратовой, где было скорбное бесчувствие и все. Само употребление этой словесности вызывало отторжение и она подвергалась омерзению. Одеревенелость сознания - говорил в 20-ые годы вождь мирового пролетариата о любых проявлениях церкви, т.е. никаких разговоров на данную тему быть не могло.

Тот эффект, который произвел в свое время фильм “Остров” Павла Лунгина, когда вдруг масса зрителя увидела, что есть такой мир как монастырь, и что в нем обитают наши современники. Что там есть свое, непонятное для большинства, умное и сильное слово и что с экрана можно читать «Отче наш», и тем более  изгонять беса, и оказывается можно быть лично с ним, с бесом, знакомым. И только поэтому изгонять.

Это была хорошая новость, и для нас и для зрителя. Это было услышано, пусть на мгновение. И через неделю весь пафос и весь разговор из прессы ушел, как и всегда, но это было. Вот в другом залоге, другим градусом мы это слышали вчера. Внятно, хорошо артикулировано искусством сценической  речи, словесностью, отсылающей нас к известным библейским текстам, и прокручиванию применительно к тем самым кислотным реальностям, о которых сейчас упоминал Сергей Сергеевич.

Но дело в том, что есть антропологический поворот, и он имеет место для всех антропософ, для всех представителей данного рода. Он касается, вольно или невольно, всех, и нет ни у кого исключительного права судьбу свою приватизировать, по мотивам знакомства с герменевтикой  или какими-то другими текстами.

Эти слова были сказаны для всех: для сирых убогих, для каждого, и в первую очередь для тех, кто нуждался в этом. Это были пастырские слова и, в этом смысле то, что они с такой риторической настойчивостью звучат, а мы их слышим. Да, герои фильма были распределены не так, как нам хотелось бы, в таком случае давайте мы распорядимся ими иначе.

Вы вольны реагировать если вам угодно, если нет, то нет. Тогда я начну что-либо уточнять.

Нечипоренко А.В. Вопрос по поводу продюсера. Вот вы обратили внимание на становящиеся места, на вспыхивающие, и на установку такого места которое даст фору. Правильно ли я понял, что для вас очень важно увидеть в окружающей реальности увидеть вот такие вот места- возможности. Места в их динамическом становлении, вспыхивании затухании, которые востребуют антропологическую форму, способности и вот эта связка реальных мест и антропологических форм для вас принципиальна.

Генисаретский О.И. То, что мы живем в очень изменившемся мире это трюизм, то что наша мысль гораздо больше оспособлена к пространственным таким социальным формам уразумения, каким-то порядкам, систематизациям – это тоже ни для кого не секрет. А вот освоение хронодинамизма самого времени и его возможностей – это тема прошлого столетия. Хотя это не альтернатива, на вопрос что лучше Время или Пространство я не стану отвечать по тем же мотивам, по которым я не отвечаю что лучше мужчина или женщина.

Елашкина А.В.  Я готовилась к одному, была мысль, ума было не надо. Но вот пришел Олег Игоревич, и тут понадобился ум. Меня взволновал вопрос про быструю мысль и про изменяющийся мир. Я наверно такой архаик, который живет в неизменившемся мире, а точнее,  не сильно изменившемся за последние 2000 лет. У меня есть какие-то знания, компетенции, интересы, которые за последние 2500 лет не поменялись. Занимаясь философией вижу что, как было мышление устроено 2500 лет назад, так оно сейчас и устроено.

Есть такой фильм “Маленькие трагедии”, я о нем рассказываю детям, а от знакомых требую того, чтоб они его просмотрели, тот фрагмент, где идет повествование о Моцарте и Сальери. Режиссером очень красиво показано, как у Сальери очень размеренная жизнь: есть время на завтрак, на общение с семьей, на работу и время на творение. И вот, когда он приходит к Моцарту, его поражает больше всего то, что совершенно незаслуженно у этого Моцарта такие результаты. Не видно, когда он работает, весь день занимался ерундой, слушал какого-то скрипача в трактире, а тут раз и результат. А для философа это очень важный момент, нельзя взять и философию или мышление, если говорить конкретно о мышлении - здесь я помыслил, а здесь я не помыслил. А Моцарт все время находился в творческой работе. Не было у него реперов которые обозначали бы, что вот тут он начал работать, а тут закончил, он попросту не выходил из состояния творчества. Поэтому было не заметно, что он работает.

Это состояние надо пережить. Вот например, начинаешь писать статью, и даже если ночью тебя разбудят, ты продолжаешь думать о ней. Это про быструю мысль.

Я думаю если Моцарту показать что-то клиповое, в связи с музыкой, то у него на каждый краткий фрагмент кусок симфонии бы родился. Потому что человек все время находится в этом состоянии. Но я живу в мире, в котором ничего не меняется.

Генисаретский О.И. Все очень любопытно Анна, но когда человек занимается информационными технологиями, где происходит до миллиона операций в секунду. И надо анализировать вот эти процессы, да куда как более медленно и даже может своей социальной мыслью, это все не так однозначно.

Елашкина А.В. Что качественно поменялась от того, что нам сейчас предлагается в одну секунду большее количество информации?

Генисаретский О.И. Для кого? Для того, кто сидел на своём бугорке, ничего не поменяется никогда. До тех пор пока бугорок не рассыплется.

Немцев М. Это проблема философа, когда я говорю, что Платон для меня не архаика, а инноватика на сегодняшний день, то мне говорят - ну сидите вы там на своем историко-философском бугорке и ничего современного не замечаете. А вот чтобы доказать, что Платон на сегодняшний день не архаика, а инноватика, это сколько же времени надо разговаривать?

Генисаретский О.И. Давайте пометим эту ситуацию тем, что есть две достаточно разные стратегии отношения к данному обстоятельству. Есть предусмотрительность, а есть находчивость. И ситуации когда предусмотрительность губительна, когда реагировать надо мгновенно, в просторечии данная ситуация называется находчивостью. И одно другому не альтернатива. Горизонт может быть сколь угодно длинным, а решение нужно принимать здесь и сейчас, в достаточно короткое время, и сколько бы ты не упражнялся с горизонтом длинным, дальнесрочным видением, это ни как не поможет принятию ежесекундного решения.

Участник 4. На сколько я понял, что оппозиция не в быстром и медленном, не длинном и коротком, а грубо говоря,  в вечном и временном. Вы же можете вертикаль держать, вам не обязательно держать горизонталь, где время течет, вы можете держать вертикаль

Генисаретский О.И. Подождите, мы сейчас перейдем к этому. Это из серии - вам не обязательно быть женщиной, вы можете стать мужчиной, а я хочу быть ребенком. Давайте с этим покончим…

 

Со-общение О.И.Генисаретского

Дианойя.  Диагональность. Диахрония.

Со-, между- и сквозь-отношения в практиках когнитивно-стратегической навигации

Генисаретский О.И. В названии доклада у меня были перечислены три слова, начинающихся с префикса ДИА - Дианойя, Диагональность, Диахрония. И список я мог бы продолжить. Буду говорить про Диагональность.

С такими репрезентативными возможностями непредикативных форм, философия упражняется давно. Например, личные местоимения: я, ты, мы. На этих местоимениях строятся многие философские конструкции, глагольные формы, инфинитив прежде всего. И вся неподъёмно увлекательная тема бытия произошла из фразы “Быть или не быть”. В попытках осознать его отличие от существительных. Такие логические знаки как: все и каждый, определенность и неопределённость - это грамматические знаки, которые одновременно в рамках грамматического параллелизма, сознаются как некие изотермы, которые представляю что-то живущее на самом деле.

Начну я с диагональности. Последние  10 лет наша политическая журналистика и публицистика, долго лязгала зубами в отношении власти, что установилась некая административная вертикаль, но никогда, ни в каких установочных документах подобные вещи не утверждались, это фигура воображения. Я уже не говорю о демократическом составлении еще партийных времен, когда до принятия решения партийная дискуссия внутри самой партии была нормой, т.е. была снизу вертикали, что показывает отсутствие обратной связи.  Но те, кто заглядывал и знаком мало-мальски с какими-то азами семиотики отечественной, помнят “Мировое Древо”- это фундаментальный архетип, вокруг которого упорядочиваются все другие архетипы.

Во всяком случае, в поэтической модели мира Вячеслава Иванова и Владимира Топорова, ключевой базовый миф вокруг этого “Мировое Древо”. А что такое “Мировое Древо”, это вертикаль - на земле растет древо вертикаль, у которого есть корни (пирамида, уходящая вниз) и крона (те же самые корни, уходящие вверх). Рядом с землей есть дупло либо пещера, где живет змей, который оттуда выползает и творит нечестивые дела, и с которым борется герой. Это вертикальная и горизонтальная упорядоченность в рамках “Мирового Древа”.

Физиологи вам проинтерпретируют, что древо это наш хребет, и вообще образовалась эта мифологема  после того, как человек стал прямоходящим животным. Фундаментальное преобразование, произошедшее в животном мире. Ветви, корни и т.д. полная синонимия образа  “Мирового Древа” и человеческого существа. Это  вещь, которая была обнаружена во всех архаических культурах до возникновения письменности. И действительно, она может спонтанно генерироваться, проецироваться, проявляться. И для нас, кто еще сохраняет способность прямохождения, нет ничего более простого и понятного.

Линии понятны, каким образом получилось так, что  в этой функции для научного, или философски, или когнитивно, определенно мыслящего сознания, что эту функцию стала выполнять Декартовая система координат. Да еще с такой существенной добавкой для естествознания нового времени, как всегда по горизонтали мы пишем ось Т – времени, и считаем его свободной переменной. Оно, время, течет спонтанно. А по другой схеме мы откладываем какие-то значения других величин, которые оказываются зависимыми от этого течения времени. Как так получилось, что они изоморфны друг другу, и сохраняют этот архитипический смысл вертикальности и горизонтальности, это пусть психоаналитики выясняют, как судьбу глубинных архетипов.

Пусть это моя недостаточность, но я эту изоморфность одного и другого ощущаю очень определенно, и она прослеживается - у них есть своя судьба, которая не утратилась после перехода в многомерную картину мира. Понятно, что если мы различили свободные и зависимые переменные, их можно поменять местами. И считать свободной переменной пространственную координату и наоборот, но это дела не меняет т.к. освоен сам прием работы с этими пространствами или множествами. Что мы рисуем на этой двухмерной простейшей системе координат, по крайней мере, в том виде, в каком она представлена в учебниках физики. Вот именно тогда мы этот автмотизм и приобретаем, не только рисовании, но и в мысли, и он сопровождает нас до тех пор пока мы не вступили в пространство высшей математики.

Вот что мы рисуем в этой системе координат? Как называется эта кривая или прямая, которая там рисуется? Это есть диагональ, или диаметр, вот так устроен был язык этот -  одно значение у него определенно есть, и это не вертикаль и не горизонталь, это то, что размещается и то, что существенно и значимо только при том, чтобы они были и есть.

Вот диагональность, какую бы упорядоченную координату мы бы себе не представили, мы всегда можем себе допредставить к нему векторную величину, которая будет метафорически диагональю, в любом состоянии и по отношению к любому различению, которое вы ни возьмете, у вас всегда есть возможность психологического приема недоконченности фразы:

По ту сторону добра и зла, что?!

По ту сторону мужского и женского, что?!

По ту сторону красоты и уродства, что?

Это уже настолько общее место, что уже даже как-то странно этому удивляться.

Это некоторая метафора открытости по отношению к первичности смысла различения. Мы идентифицируем мысль по тому что мы в первую очередь различаем, для того чтобы отслеживать эти самое «Что такое?». Какая бы система различений не была бы принята, именуемая в семиотике  позициями, а в философии - диалектическими противоречиями, большинство возможностей с которыми мы имеем дело, являются формальными, а не реальными. Она всегда есть факт, эта диагональность, диагония, применительно  к любой системе различений.

Участник 4. Первое, что философия различает, это мысль и не-мысль. Кроме того что вы сказали есть много чего в мышлении. Можно вообще не ходить в вашу область, и заниматься философией там, где она находится на своей границе, различает мысль и не-мысль, тогда там ваши диагонали не присутствуют.

Генисаретский О.И. Я выступаю в качестве протагониста, нечто говорю, а вы мне говорите, являясь антагонистом, а вот на другом конце города в театре другое, и переходить с вами на диагональ я не обязан.

Участник 4. И мы вообще, в этих противоречиях, которые Платон назвал эвристическими, никому ничего не должны, потому что наши встречи формальны.

Участник 3. Попробую отнестись к выше сказанному как к жанру диалога. Я должен так к вам отнестись, чтобы выделить в том, что вы сказали, не мнение, не информацию, не вашу частную реплику, а знание, в этом смысле, некую антропологическую тактику, которую вы применяете. Это означает что в том, что вы говорили, а вы, как я понял, зацепились за термины диагональ и вертикаль, развернули очень интересный дискурс. Упомянули и древо мировое и прямохождение, только что крест спасителя не упомянули. А к чему это, я предполагаю для себя, что тем самым вы восстанавливали в качестве архетипа некоторые основания, из которых можно выдвигать такие тезисы, как вертикаль и  диагональ.

Вы восстановили в качестве основания архетип, а потом начали показывать примеры. С этого основания можно представить себе такую конструкцию, которая существует в научном мире - декартовая система координат. Но с моей точки зрения, само это движение к основанию мысли, а потом выведение из этого основания мысли, оно же тоже имеет в русском языке метафорику. Например, глубина мысли - т.е. у мысли есть глубина, корни. Начало, исток. Тут тоже есть какое-то движение, но схватывается ли это движение в схематизм декартовой координаты, я бы с вами поспорил. Потому что мысль порождается из этого основания как и семечка порождается деревом, оно не готово. Если тут приводить физико-математическую аналогию, я бы сказал следующее, есть дифференциальное уравнение, которое тоже функция, которая тоже функция , но она лежит в другом пространстве, отличном от той функции которая порождается в результате решения этого дифференциального уравнения. Что есть Дифференциальное уравнение- это некоторая формопорождающее основание, или формопорождающий исток, или семечко. Отношение между дифференциальным уравнением и функцией не засунешь в схему декартовой системы координат. Переход между пространством формы порождения и формы я предлагаю считать вертикалью. Интересно, можете ли вы снять в схеме диагоналей ту различительность, которую я положу?

Генисаретский О.И.  Я не буду этим заниматься т.к. вы мне предлагаете другую пьесу.

Участник 3. Я играю на вашем поле, я взял ваш образ.

Генисаретский О.И.  Если вы играли на моем поле, вы бы взяли тот же мяч и гнали бы в те же ворота, потому что так устроена коллективная игра. Вы в хоре пели когда-нибудь?  Вот там, не смотря на различные техники исполнения, люди ткут одну “ткань”, а я жду, когда вы подберетесь дабы вас подхватить. Рефлексивные выходы есть с вашей стороны. Ну а я же в них не вступаю. Поскольку у меня было первое слово

Участник 3.  Важно было зафиксировать представление о вертикали и диагонали

Генисаретский О.И. Для вас важно зафиксировать другое представление, а для меня важно просто обратить внимание на то, что не вертикаль, не горизонталь, есть еще и третья, и что можно двигаться в данном направлении.

Участник 5.  К вопросу о том, что есть версии -таль, вертикаль горизонталь диагональ и эгональ.  Скажите, реальное движение, это движение по диагонали?

Участник 3.  Вам реплика обратно, реальное движение, оно может быть между вертикалью и горизонталью, как бы эгональным? Это хаотичное движение героев вчерашнего фильма.

 Генисаретский О.И..  До той степени, до какой ваше математическое воображение вам позволит продвинуться, в ту сторону и продвигайтесь.  Герои вчерашнего фильма зажаты в такую клеточку, что они не могут сделать ни шажка.

Давайте вспомним, что когда мы по ту сторону, диагонально куда-то посмотрели и выскочили, то это легло в основание представления о ценностной нейтральности, которое в свое время сформулировал Макс Вебер, и связал его со своей концепцией о рациональности. По мнению Макса Вебера, ученый обязан быть ценностно-нейтральным. Призвание политика заключается в том, что он обязан защищать свою ценностную идентичность в политической борьбе. Однокоренная игра на гнозисе очень важна. Принцип независимости от ценностей, как основание научного дискурса, с точки зрения зафиксированного Максом Вебером.

Вот по ту сторону добра и зла, и начинается научный дискурс. Но как только мы совершили диагональное движение, какой-то выход,  и стали по ту сторону, то мы попадаем под действие этого принципа независимости от ценностей. Он же именуется толерантностью.  Толерантность будет, как следствие, этой диагональностью.

Поэтому, мне понятна констатация Сергей Сергеича, которую он вчера настоятельно проводил - для всех радикальных практик свойственно безразличие к добру и злу. Оно им свойственно не по злокозненности, не по изначальной греховности, это было бы подозрением, ничем не подкрепленным, она свойственна по природе  этого перехода. Как только ты попадаешь по ту сторону того, либо ту сторону сего.

Часто слышу вопрос - а по какую сторону? Оно ценностно не квалифицированно, на первом шаге должно еще что-то состояться, какое-то поставление, помогание, конституирование, для того, чтобы по ту сторону было что-то поставлено, положено помысленно.  Сама по себе открытость, есть сквозняк, что будет сквозить – неизвестно, что за буря осядет – неизвестно, что кристаллизируется - неизвестно, в этом ее прелесть и состоит. По требованию открытости - последствия непредсказуемы. Этически и эстетически - это будет пережито. А в какой  эмоционально ценностной интонации, в какой эмоциональной аранжировке и режиссуре, что это будет - ужас, или бесконечно ничейный разум…?

Участник 6. Олег Игоревич, Вы начинали с геометрическими образами и метафорами со схемами. Вы здесь оказываетесь в этическом хосписе, где есть ценности и еще что-то за пределами этих ценностей, воздержание и т.д. И не понятно, как вот так вы переходите от рисования схем, где есть диагонали, к движению где, по-видимому, геометрических схем нет. Когда вы говорите - по ту сторону добра и зла, вы что такое рисуете словами, у чего есть край и сторона и есть другие край и сторона. Вы с языком предлагаете мне, как слушателю, вообразить себе какую-то вот такую штуку…  Вот я хочу понять, как я ее должен воображать, если до этого вы, как средство, предложили геометрическую схему?

Генисаретский О.И..  Схематизация - способность визуального воображения.

Участник 6. Я ее визуализировал, Вы, продолжая обсуждать это, незаметно  вводите меня  в какое-то пространство, где есть добро зло и ценности. Такова ваша политика доклада. Вы сначала рассказываете то, что вы предлагаете мне визуализировать, то о чем идет повествование…

Генисаретский О.И. Я вас не заставляю, либо вы видите что-то, либо не видите.

Участник 6. Вы мне предлагаете поучаствовать и почувствовать некие переживания, какой-то кусочек вашего доклада я прочувствовал. Теперь следующее. Добро и зло мне антропологически ценно, и мне нравится идея, что выйдя за пределы добра и зла там, может быть, кристаллизуется нечто. Для маргиналов это очень интересное побуждение оставаться маргиналами. Но можно ли применить здесь тот схематизм, который вы задали в первой части своего доклада, или эта диагональ здесь не применима? Одна ось, вторая ось, диагональ и мировое древо, отображением чего вот это все может быть и является. Потому что вы как-то так переходите к ценностям, что для меня не понятно, то схематизм для меня, это все лишь метафора движения? Это эстетическое произведение.

Участник 7. Когда перестаешь думать про заготовки, которые дома сделал, начинаешь вспоминать интересные вещи. Знакомое состояние с детьми, они же играют в эти игры-переходы. Вот увидят какую-то противоположность, а добро и зло любимая противоположность, и ныряют туда, ну а тебе что остается делать, топаешь за ним туда же. В чем единственная новость сейчас. Может быть, когда Платон со своими учениками говорил, было то же самое, все было, и валились на него те же проблемы. Это ответ ученикам, диалог софистов, в аналогичнейшей ситуации. Тогда они просто отправились туда, куда они не собирались ходить, и ему пришлось отвечать. Театральные деятели мне ближе, чем философы, надо вжиться в эту роль человеку, отправившемуся по ту сторону. Может даже и рискуя головой, либо еще чем-нибудь рискуя.

А вот вы туда ходили? Играли? Куда предлагаете нам сейчас посмотреть? И как мы сейчас будем об этом говорить, если мы не сыграли? Если не играть в это, то вы так и будете говорить что мы должны это схематизировать в голове.

Генисаретский О.И. Ну это вы, поиграв с детьми на переменке, в учительской обсуждаете детей и говорите о том, что кто-то что-то схематизировал, но самому же ребенку вы об этом не говорите. А что касается маргиналов, да это маргинум, мы стоим на обочине, мы существуем на обочине.

Давайте поставим точку и двинемся дальше. Сейчас я вам прочту мантру.

Серьезность бывает ангельская и звериная, но почему-то все упражняются в звериной. Я не стану вам напоминать о том, что наши европейские предки различали пути богов и пути людей. Когда мы говорим об антропологии, мы говорим о пути людей, мы помним о своем сыновстве и т.д. Но мы сохраняем самое главное состояние, может даже состояние богооставленности в свободе, но в любом случае, мы сейчас говорим о человеке,  при всей безразмерности и безмерности демисезонности этого слова. И чтоб сразу меня пылесосом не всасывали на тот путь, на движение по которому я идти не хочу.

Теперь про понимание и мышление. Мне здесь важна связка понимания и мышления в связи вот с этим Диа-. Диа-  есть сквозь, сквожение. Как всякую мантру, её можно читать бесконечное число раз. Я прошу вас просто послушать.

 

Для открытого личностного присутствия 

Человека в Целом Мира,

самоценна наша собственная  цельность,

подлинность, свобода и естественность.

Они  и составляют главную для нас,

предельную заботу  и устремленность.

 

Цельность человека и цельность мира слитно воспринимается нами в понимании личностного смысла своего присутствия в мире и важности его для себя. Этим пониманием питается наша способность мыслить и действовать, поддерживается решительность и жизнестойкость, мужество – быть.

Понимание – это постижение целей мышления, открывающее путь к новому состоянию мысли (в частности, посредством полагания чего-то в качестве реально сущего и принятия его жизненно значимым, важным для нас).

Мышление же, осуществляя понятое в решительном событийном движении мысли, позволяет достичь большей внятности понимания (сути бытия этого сущего и важности его для нас).

Тем самым понимание обеспечивает естественность мысли, а мышление — свободу понимания.

Не ясно ли, однако, что в понимании, цели мышления только приоткрываются, но еще не достигаются. Мы предвидим те состояния мысли, к которым мы еще только должны прийти, для того чтобы внятно понимать, о чем собственно идет речь, как следует действовать.

А значит, одно понимание, не перерастающее в мысль, еще не приносит присутствию ни свободы, ни решительности, ни жизнестойкости.

Далее. Понимание и мышление важны не только для подлинности личностного присутствия в мире, но также и для любой занятости, которой человек – вынужденно или добровольно — отдает свои живые силы и время. В работе, в повседневной жизни, в творчестве или принятом на себя служении мы стремимся найти важное, ценностно-значимое для себя, оправдывающее свое участие в этом, а не ином каком-то виде занятости.

Подлинность, свобода и естественность не менее важны и в событиях наших очных и заочных встреч, в поиске сообщительности и согласия. Без естественности мысли она вырождается в произвол мнений, где «дерзость не по разуму» соседствует с притворным смущением. Без свободы понимания общение превращается в ничего не обязывающий обмен мнениями, которые остается только «уважать».

Для тех, кто стремится к «свободным отношениям», - а лучше сказать, к свободной и естественной сообщительности, - скажу, что препятствием в этом, - бесспорном, на первый взгляд, стремлении, - являются не столько запреты и предрассудки социальной среды, сколько ограничения собственных способностей понимать и мысли (себя и другого).

Вот это зачем, это такие петелька и крючочек к связи понимания и мышления. Для ученого в понимании лежит знание.

Просто в какой-то момент, продолжая такие вопросы, мы выдыхаемся, попадаем в такую степень разряженность атмосферы, где дышать уже нечем, где невозможно сделать ни глотка воды, ни воздуха. И мы опускаемся либо назад, либо в состоянии декомпрессии поднимаемся, что касаемо Нирваны, там еще свет должен появиться. Нирвана- она голубого свечения, а вот появиться или нет дальний свет, это вопрос.

Участник 7. Перед загадкой, перед незнанием, сам призыв, приглашение к сообщительности, это рамка и она исходно понятна. Но ведь за всем этим стоит личный опыт по ту сторону добра и зла, а как нам туда пройти?

А какой опыт мы можем пройти, если мы его не понимаем? В понятийных различениях можно здесь долго бродить. Владимир Петрович прекрасно сделал ход, и как бы дальше нужно двигаться, но вроде как не это же главное.

Я пытаюсь понять. Вот было сделано несколько ходов мыслительных. Вот Вы проговорили про понимание и мышление в связке и делание их разомкнутыми к чему-то, что не понятно, что не помысленно, как я вас понял, что должно быть освоено человеком.

При этом, что не понимаю пока я. Я понимаю, что ученый понимает и так позиционирует то, что его научные познания по ту сторону добра и зла. Это основания научной объективности. Но я, в принципе, не могу понять, как может что-то существовать по ту сторону. И ваш схематизм

Генисаретский О.И. Я не говорил от себя, я цитировал Макса Вебера и констатирую, что рядом с позицией ученного была позиция политика, который обязан был вступать в борьбу и защищать свою идентичность. Вы можете только меня спросить, зачем я привлек Вебера. На что получили бы ответ - а как я мог бы по-другому до вас достучаться? Тут все средства хороши.

Участник 7.  А как для вас, на самом деле, есть оно, по ту сторону добра и зал, как у Достоевского, когда мальчики собрались и стали говорить, и если не про главное, то о чем тогда говорить?

Генисаретский О.И. Почему у нас Вебер? Если мы с вами все-таки стремимся к сообщительности, и хотя бы к какой-то толики согласия. Либо это борьба, а борьба это своя логика, там кто кого. А бой всегда жизнесмертный.

Достойно ли смирятся пред ударами судьбы или стоит сопротивляться. Было великое искусство у древлян-лесовиков, это ауканье. С одной стороны, естественно использовалось для того чтобы не потеряться, но с другой стороны, это было выслушиванием эхо. Звуковая реальность гораздо интимнее со временем связанна. Мы слушаем речь, мы слушаем смыслоразличение, которое в этой речи присутствует. И часто, не так важно кто это произносит. В этом надо упражняться, выйдя на опушку в лесу, и если нет впереди высоковольтной линии передач или железнодорожного полотна, то можно представить, что это так же как в древние времена. А если это так же, то и ты, и идея те же.

А если еще отвлечься и войти в храм, то можно услышать голоса 14-15 веков, когда стали в нем служить. И это не иллюзия, структура звукоизвлечения присутствует. Но точно так же и со смыслом. Поскольку мы слышим речь, мы слышим смысл. И в этом смысле, смыслоразличение, еще не известно,  какое оно - анахронно или диахронно. И вот, их отнесение к определенному моменту есть отдельная деятельность.

Например, традиции. Движение сквозь время, или вопреки ему, или силою времени, это та реальность, с которой мы имеем дело в том самом мышлении, и в том самом понимании. Погружение этих способностей или навыков в стихию времени и пространства, и наделение их в связи с этим, а пространство и время это природная форма чувствования. Только слова такие, геометрические, вертикаль и горизонталь, а пространство, которое они схематизируют, это априорная форма  чувствования, которая дана нам с нашей телесностью. И если бы мы не обладали этой телесностью, то данные формы нам были бы не нужны. Сами по себе тела, пространства, времена, летящий метеорит в пустом пространстве, какое он имеет ко мне отношение как к живому существу, вся эта пространственность и временность? Если я не в той пространственности и временности, не в том чувствовании телесности, которое нам сродно, как представителям Homo Sapiens. Всего-навсего, нужно слушать речь произнесенную, не нужно изображать из себя ослов, несущих непомерную ношу, как говорил Ницше.

Участник 6. Образ прекрасен, только мне все равно не понятно, а не понятно следующее. Вот смотрите, можно прямо физически, чувственно воспринимать и слышать, но мышление и  понимание! Мышление это не только передача, это еще и воспорождение. Вы нарисовали такой прекрасный образ передачи, но где воспорождение?

Генисаретский О.И. Что значит, где? Да потому что смыслообразование и смыслопреобразование, это одно и тоже. У вас не произошло зачатия, кто в этом повинен?

Участник 6. Мне важно поставить вопрос, что я не понимаю.

Генисаретский О.И.. И это правильно. На этом сделаем перерыв.

 

Участник 6. Олег Игоревич можно вас попросить об инструкции, У меня есть два варианта своего поведения, я не совета прошу, а как бы вам, как организатору данного пиршества духа, хотелось бы, чтобы я себя вел? Итак, я могу слушать доклад на антропологическом форуме, в таком случае меня очень заинтересуют ваши различения между добром и злом, между схемами и пониманиями и т.д. Либо, я могу относится к этому как к произведению речевого жанра, единственная цель которого заставить меня нечто пережить. Но тогда я не буду думать о содержании, а буду отслеживать свое собственное движение, отслеживать свои образы, мысли и т.д. В таком случае я не буду задавать вопросов, а буду просто сидеть, и получать удовольствие.

Генисаретский О.И. Т.е. либо как студент, слушатель на лекции, либо я зритель в кинозале, даже не в кинозале, а на выставке. А скажем в интерактивном действии, например на поэтическом турнире или на кругу, где поют частушки друг против друга и в каком-то в действии сообщительности? Это вами исключается?

Участник 6.  Какая может быть возможность сообщительности, ежели вы рассказываете о неком варианте, как моно об этом думать? Может стихи в ответ читать?

Генисаретский О.И. Ну почему стихи, можно сыграть, но это коммуникация, а не слушание аналитическое. А вот что за жанр нам тут доступнее? ……

С вашего позволения я вернусь к дальнему свету и продюсерам. Чтобы увидеть свет достаточно заалеть в колодец и посмотреть оттуда вверх, вы и увидите свет воочию, а если вы там просидите больше суток, то поймете, что там есть своя динамика.

Есть такое действие над человеком под названием инициация, посвящение. Оно вовлекает, это вовлечение в процесс влечения. Вовлечение в эту занятость, в это положение инициирования, оно реализуется дальше уже в процессе  длящегося влечения, когда позже мы во что-то увлечемся. Увлечение как процесс развития событий. Если вы прислушаетесь к этим двум словам, как к ценностно-нейтральному термину, якобы эквивалентному просвещению, то вы сможете заметить, что таково не только просвещение, но и совращение. Инициация, в этом смысле, как бы амбивалентна.

Опять здесь сюжет с нейтральностью и потусторонностью, с ценностной нейтральностью, видимо потому, что инициирование имеет дело с переходом.  Переход ребенка из положения ребенка в положение взрослого не зря называют инициацией. Но при такой манере речи просвещение благочестиво, а совращение злосчастно. Совратитель искушает, а  искушающийся совращается. Но тут надо опять расслышать в этом слове -совращение, т.е. вращение, превратное и приворотное зелье. Слово – поворот, применительно к судьбе одного человека.

Инициация тоже по ту сторону добра и зла, красоты и уродства правды и лжи? Или изначально мы должны исходить из предположения, что это скорее поворот к лучшему.

Участник 7. Олег Игоревич, скажите пожалуйста, а когда один человек другому человеку такую инициацию делает, должно ли в этот момент работать понимание или человек может просто говорить про свое самое сокровенное и интересное, и при этом происходит нечто, даже большее, чем понимание? Что при этом происходит? При этом происходит посвящение, без всякого понимания со стороны говорящего. Т.е. он понимает, что говорит, но не того  кому он говорит. Т.е. у них нет сообщительности, нет никакого диалога.

Генисаретский О.И. Вот шел я как то по коридорам, будучи студентом четвертого курса, со своим другом шли мы и увидели бумажку на стене формата А4, на ней было написано что на проспекте Маркса,20 такого-то числа происходит системно-структурный семинар, выступает некто Щедровицкий.  Так я попал на семинар Георгия Петровича. Первые два месяца я сидел открыв рот. Я до сих пор помню это ощущение, ты сидишь, а через тебя идет поток. Через полгода, как только наступил новый год, Георгий Петрович, великий искуситель, посадил меня председательствовать на семинаре. Было ли это сознательное действо, понимал ли я что происходит? А что значит – понимал? Я понимал, что есть поток. Я был один из массы молодых людей, которые ходили на семинары косяками. Он делал свое дело, и он понимал его так, как понимал.

Участник 7. Понимал он свое дело, и по ходу своего дела проходили какие-то инициации?

Генисаретский О.И.  И в этом процессе что-то происходило – один вариант. Так устроен механизм коммуникации. Она предусматривает механизм инициации безотносительно к воле, желаниям, пониманиям человека. Это был один ответ.

Второй ответ подлежит рассмотрению. Я его называл “Московским Хароном”. У него задача такая - штабелями инициировать, создавать боевой отряд, который как на съезде советов, встанет и скажет - ЕСТЬ ТАКАЯ ПАРТИЯ! Да, нет такой партии, которая может взять на себя ответственность за происходящее в стране - сказал Церетели на первом Съезде Советов. Ему был ответ - есть такая, потому что она была.

Второй вариант. Этот там сидит и не понимает, а этот делает свое дело, понимая, что это должно привести к формированию чего-то.

Я думаю, что существует в культуре первое, потому что иначе не была бы возможна трансляция непрофессианального типа, когда всюду педагоги, няни, дядьки и т.д.

Участник 7. Вопрос был связан с тем миссионерством, которое  мучает и педагогов, философов и верующих людей. Где можно миссионерствовать? Вообще, можно ли миссионерствовать, или просто делать свое дело и все?

Генисаретский О.И. Получил инициацию - миссионерствуй, а не получил - получишь по шапке рано или поздно. Или гонорар большой.

Участник 6. Есть три момента, которые я услышал. Вот есть такое, с опорой на Хайдеггера, употребление всё время термина событие. Вот когда это событие случилось: Пятигорский говорил - Мамардашвили развернулся - то вот это вот, скорее всего, событие.

Генисаретский О.И. А почему вы с таким придыханием произносите слово событие. Они происходят регулярно, события - это форма процессуальности, либо наоборот процесс это форма событийности.

Участник 6. Почему я употребил этот термин в таком виде? Потому что это интересно антропологически. Вы так линию времени развертываете, по жизненной истории. Был момент, когда меня инициировали, это сделал Юрий Вячеславович Громыко. Это была игра, она была посвящена развивающему обучению. Участвовали многие представители данного развивающего обучения, такие как: Василий Васильевич Давыдов, Жигалин, Громыко и т.д. И в какой-то момент там обсуждалась структура действия, которая развертывается в учебных задачах Василия Васильевича Давыдова. Мне это было очень важно, и я все время порывался его нарисовать. А Юрий Вячеславович мне говорил - что ты на доске стрелочки рисуешь, действия-то там нет. А я все никак не мог понять, почему там нет действия, я же его изобразил, но его там не было. И в какой-то момент, вдруг, я очень ясно это увидел. Т.е. это какая-то перцепция, которая не чувственна зрительно, но действительно зрима. Я же что-то делаю  здесь и сейчас, и это действительно не стрелочки на доске. А вот оно существует, и это действие в реальности осуществляется. Вот это на меня очень сильно подействовало, после этого я стал понимать тексты иначе. Я думаю, что это было сделано Юрием Вячеславовичем сознательно, и очень технично. Это было воспорождение, но в особой ситуации, в коммуникации в общении. Этот момент стал образовательной практикой. Для меня это была инициацией, а с другой стороны это момент образовательной практики.

Тут вас до меня спрашивали о том, как себя вести, я этого спрашивать не буду, ведь если у нас с вами сообщительность, то пришли люди каждый со своими практиками.

Генисаретский О.И. У нас с вами сообщительность на такой сцене, где я протагонист, а вы антагонист. А всякие антагонизмы, это борьба за право быть протагонистами. По определению, тут все точно и иначе быть не может.

Мне очень важно, что привели пример про инициацию, т.к. речь сейчас идет именно о ней.

Участник 2.  Семь - восемь лет назад Олег Игоревич Генисаретский, в одном из электронных писем ко мне, спросил - чем отличается рекурсия от рефлексии? Собственно, все последние годы  я забросила занятия бизнесом и занятия искусственным интеллектом, поступила на философский факультет, пишу статьи про это. Через лет пять этот вопрос до меня дошел во всей своей полноте, я поняла, что он был связан с Платоном и с диалектикой. Т.е. мощь вопроса начала разворачиваться. Я написала Олегу Игоревичу такое экзальтированное письмо - вот же дескать, оно с того момента меня больше не интересует. А я с упорством, тем не менее, решаю одну единственную задачу.

Генисаретский О.И. Ну правильно! а Андрей Бердс, ученик, мы с ним долго сотрудничали, но поскольку он из мира системного программирования, у него было родное слово – рефлексия, и то, что они к друг другу относятся в некотором роде, как время и пространство. Вот тут и произошло это зацепление, что может быть возможно какое-то движение. Это строго соответствует тому, о чем мы сегодня говорим, вертикали и горизонтали.

Участник 2. У нас собой теперь книжка Иоанна Дамаскина, где он разбирает первую и вторую гипотезу из «Парменида», и там разбирается про части и целое точно так, как сказал Олег Игоревич, вы только представьте какая история.

Участник 6. Вообще говоря, Инициирующей может быть и не инициирующий. Мало ли кто там кому чего сказал. Встретились двое, и один в проявлении эрудиции сказал нечто, а тот кому сказали - услышал весть, и в этом смысле, тут еще возможно то, что называли этнографической ошибкой, когда человек постфактум заявляет, что его инициировал Петров, не смотря на то, что данная книга читалась и до и после него, но именно Петров сказал то, самое правильное. Тогда получается, что инициация есть тогда, когда есть инициатор и инициируемый. Вы так разворачиваете что инициатор и сама ситуация инициации, может восстановлена быть постфактум, тем с кем это случилось, а тот кто инициировал этим может вообще не занимался. И если вернемся назад, к диагонали, то это хорошая новость, что диагональ случается вдруг в разных разговорах и с разными людьми, и то что те, кто это делают с нами может даже и не имеют этого замысла. А для родителей и учителей со стороны разговор инициатора и инициируемого может выглядеть как чистой воды соблазнение. И это хорошая весть ,потому что она увеличивает кол-во свободы в повседневности.

Генисаретский О.И.    С этой стороны она хорошая, но когда я слышу сверх циничные восторги по поводу открытости, сквозняка, так ведь и вирусов надуть может.

Участник 6.   Я даже не подумал про открытость. Просто я подумал, что хорошая вещь состоит в том, что это может случаться в любом месте. Но, наверное, быть излишне открытым не очень хорошо.

Генисаретский О.И. На Мясницкой висел очень большой баннер, на котором было написано: “Бойся случайных связей!!!”

Участник 4.   Я в этой связи буду говорить про образование и традиции. Образование должно так работать, но оно так не работает.

Генисаретский О.И. В данном случае, вы должны говорить применительно к себе, а не затрагивать образование вообще. Что это именно вы инициируете.

Участник 4. Да, я инициирую своих друзей, для меня это -  «Дальний свет».

Генисаретский О.И. Ну что ж, мы приближаемся к концу. И тут мне хотелось бы вам задать несколько вопрос о инициации, и посмотреть что вы мне на них ответите или намекнете.

Вот всегда ли посвящение-совращение происходит во что-то, т.е. оно неизменно предметно. Или диагональная инициация посвящения-совращения, может осуществляться в виде непрестанного инициационного процесса, под знаком чистого динамизма, без какого либо опредмечивания, позитирования или аннигилизма. Или же, она непременно завершается посвященностью в какой–либо чин, имя, звание и  образ, воспроизводя тем самым некую иерархическую упорядоченность жизни. И тогда, не только образование так устроено, но и сама жизнь.

Участник 4.  Меня интересует посвящение в мышление и понимание, вы построили опозициативную схему, но ведь мышление и понимание не только предметное.

Генисаретский О.И. Нет, не только предметно. Давай повторю, я спрашиваю - всегда ли посвящение во что-то неизменно предметно? Ты отвечаешь - нет, не всегда, поскольку мышление не предметно. Бывает так, что оно может быть диагональной инициацией непрестанного вида. Может быть. Или она всегда заканчивается тем, что тебе приписывают, сертифицируют на какую-то ступень.

Участник 4. Нет, не всегда.

Генисаретский О.И. Тогда объясни мне смысл иерархии, если она не имеет равномерно распределенных чинов, куда можно и нужно непременно приписываться.

Участник 6. Имел ли чин Сократ, когда сидел на базаре?

Генисаретский О.И. Не понимаю.

Участник 6. Что вы имеете в виду под чинами и иерархией?

Генисаретский О.И. У тебя есть лист, нарисуй себе ступени, они могут быть равномерными и не равномерными, это уже не суть. Т.е. Вертикаль есть ступени и ты должен подниматься по ним. Или восседать наверху на престоле

Участник 6. Но ведь мышление и есть движение по ступеням. В чем ступенчатость мышления, образования? Ступенчатость мышления заключается в том, что и в первом классе, по Давыдову, теоретическое мышление ставят детям. Вы ребенок или кто угодно, в детстве в ситуации в диалоге, мы всегда частичны, и я вижу часть, и вы видите часть. Вот ребенок оказался в учебной ситуации, понятно, что когда он пробует, то его пробы не позволяют ему решить задачу, если она сделана так, чтобы понять что-то новое. На входе у него его собственное понимание. Его собственный опыт действия, которые оказываются частными, частичными и не дающими ему эту ситуацию пройти, у каждого ребенка они свои. Это входит в зону мышления, входит. Это определенная ступенька мышления, которая называется рассудком.

Приходим мы к детям, берем бутылку стеклянную, берем варенное яйцо и кладем его на горлышко, а внутрь кидаем горящую спичку. И что происходит? На глазах у изумленной публики яйцо втягивается в бутылку. Все дети в ошеломлении, дальше встает вопрос почему? Ответ понятен: воздух выгорел, образовалась пустота, и пустота туда втянула.

Иерархия, это некий порядок, на котором можно расставлять акценты. Вы задались вопросом, иерархично ли мышление? И утверждаете что ДА. Но я не понимаю, при чем тут дети. Вопрос задан в весьма абстрактной форме, на тривиальной математической структуре. Порядок, есть мышление, которое вы как психолог, педагог или  человек вы о нем говорите. При чем тут появляется Ванечка?

Учитель, в этой ситуации, работая с тем, что у ребенка налично есть и активизируется. У него активизируются не те способы, которые ему помогут решить задачу, но учитель должен уметь эти способы диагностировать. И должен работать с тем, что у ребенка есть, и дальше в какой то момент то, что у ребенка есть начинает щелкать и включается новое видение, в котором то что было у разных детей, перекрашивается, преобразовывается, переоформляется, становиться средством решения задачи.

Так вот, эти все переходы являются некоторыми ступеньками, которые все входят в структуру развертываемой генетизированной мысли. Вот что говорю я. Поэтому есть иерархия, и с ней мы работаем, иначе педагогической практики не будет.

Давыдов промучился с начальной школой 15 лет и ничего не сделал. А если сделал, то почему из 91-ой школы выходят двоечники и исчезают как дым. Суждение общее это одно, а опыт отдельно взятых людей это другое.

 Смирнов Сергей Алевтинович. Наше время подходит к концу. Вчера мной была получена записка от Ани, в которой упоминалось - я не знаю что такое мышление. На что я ответил, что я тоже не знаю. Я отвечаю на вопрос - что оно значит, а не что оно есть.

И, с вашего разрешения, после перерыва продолжу я.

 С.А.Смирнов

Человек после человека: Антропологический форсайт


Я всё-таки пытаюсь вернуть, восстановить базовый смысл нашего семинара – идея возвращения человека к самому себе, и попытка некоторых авторов  понять через призму будущего – возможно ли это. В общем, попытка форсайта, разговора  про будущее, но всё -  таки в тематике возвращения.

В качестве эпиграфа я уже говорил, что  попытки вспомнить про него были и в великой русской литературе. Когда  Антон Павлович Чехов заканчивал свою пьесу «Вишнёвый сад» про то, как человека забыли. А когда он про это говорит: «А жизнь-то проходит, словно и не жил, эх, недотёпа…»   Вот «недотёпа»,  это как  бы про человека, который никак не может вспомнить, что с ним происходит.  Про то, что человека забыли, и он себя не знает, наш брат философ пытался напомнить, пытался напомнить об этом строгий Шелер,  сделав заявку на новую философскую антропологию.  Заявка была, но реализовать – не успел. 

С опорой на Шелера об этом пытался напомнить  Эрнст  Кассирер. Он издал «Эссе о человеке», оно было популярно в Америке, но с  тех пор  антропологический  дискурс как-то в Америке не прижился. Была надежда, что человек мог вспомнить про себя после Хиросимы и после Гулага, после Освенцима. Некоторые пророки пытались об этом напомнить снова и снова. Последний призыв, может быть, был у Мишеля Фуко,  мы его в прошлом году обсуждали, он призвал вспомнить, но при этом обращался к римским стоикам.

Попытки вспомнить исходили из прошлого, но были попытки обращения в будущее, т.е. – возвращение к человеку, но через мысль о будущем, и это уже – другой ход.  Не обращение  только к духовной традиции, это  понятный ход.  Попытки вспомнить, кто мы есть и что с нами происходит, и что нам дальше делать, и разговор о существе человеческом, о его природе. Были попытки обратные,  т.е. – попытки сближения через будущее как раз,  и возвращение к человеку. Например, как ни странно, мне кажется, что Варлам Шаламов, когда призвал, что после Гулага писать как Лев Толстой уже нельзя,  нужен радикально новый опыт письма, адекватный новому опыту человека,  попавшего по ту сторону представлений о добре и зле, и результатом этого были его  Колымские рассказы.  Т.е. в этом смысле, всё равно  это ход интересный, и я попробую его на примере некоторых авторов  прокомментировать.  Какие были и есть попытки вот этого форсайта, видение будущего человека, и через него – возвращение к нему.

 У нас ситуация не очень благостная, потому что умеем ли мы работать с будущим, этого никто не знает. И знание, категория вряд ли применимая к будущему, поскольку категория знаний применяется к прошлому опыту. Поскольку нет свидетелей, нет знаний, мы обращаемся к гадалкам, мы начинаем фантазировать, писать фантастические рассказы, романы-утопии. Но, все-таки, как я считаю, есть новая практика работы с будущим, в западных технологиях она называется технологией форсайта. Данная технология пытается преодолеть вот эту привычку гадания и перевести это в конструктивное русло. Т.е. форсайт, он понимается как некоторая профессиональная работа по конструированию будущего. Она основана, как мне кажется, на ряде важных принципов.

Первое. Будущее по форсайту не является прямым продолжением прошлого, и не является его удлинением.

Вовсе не факт, что если в прошлом наблюдались какие-либо тенденции, то можно экстраполировать их, построив некие модели, и на этом предсказать то, что будет дальше. Будущее в этом смысле не продолжается из прошлых тенденций, тем более наши модели могут быть весьма не совершенны и весьма спекулятивны. Будущее всякий раз конструируется нами в настоящем, оно рукотворно. Поэтому готового образа будущего не у кого нет, и его приходится представлять всякий раз по-разному, и разным людям. И взять его не у кого.

Второе. Поэтому будущее конструируется нами в настоящем, и в нем заинтересованы разные игроки, разные участники, и они конкурируют за это будущее, они борются за него, соревнуются. И поэтому, будущее не будет таким, каким оно прогнозируется на языке моделей на макро-уровне. Оно получится таким, которое получается из сложения конкурирующих сил и разных игроков-участников.

Третье. Поэтому, будущее сидит на людях, которые вырабатывают какие-то сценарии, стратегии развития в настоящем. Оно реально зависит от их действий в настоящем. Поэтому, какие практики мы проделаем сегодня, такие и возможны в будущем. А значит, не столько прогнозировать надо, сколько понимать какую практику строить сейчас.

В результате всего выше сказанного, форсайт - это не объектное отстраненное прогнозирование и проектирование околобудущего объекта, который находится вне меня и я в него не включен. Будущее это не объект, а живая реальность, в которую я включен непосредственно. Уже сегодня и от моих действий зависит то, каким оно будет. Вспомним известный рассказ Рэя Брэдбери, когда герой наступил на бабочку и вернулся в свое время, где узнал, что страной правит другой президент. Понятно, что это была метафора, но она очень точна – значит, если я  наступлю, то будущее уже будет другим. Исходя из этого важно понять, возможен ли  на принципах форсайт человека. К технологическим форсайтам уже привыкли. А вот к конструированию образа будущего человека, когда я об этом спрашивал у Переслегина, он говорит что - я не знаю антропологических форсайтов в Европе, по этому поводу тишина. Но тут, наверное, я не знаю, может кто-то другой знает.

Коль скоро будущее не является буквальным продолжением прошлого, протяженным прошлым, то форсайты фиксируют, на языке антропологии, некую точку невозврата. Если происходят радикальные перемены, а нерадикальные вчера обсуждались, и Сергей Сергеич это явно показал, и это изменение радикально неотменимо, оно уже происходит сегодня и в конце 20-го века человек это зафиксировал, эту точку невозврата. Он обозначил какую-то границу, за рамками которой мы будем иными радикально, нежели те, к которым мы привыкли, т.е. к самим себе. И эту точку невозврата человек поставил не только мировыми войнами и концлагерями, но и радикальными практиками и научными достижениями. И вы увидели, что возможность сделать с человеком, да уже и делается – это ставит под угрозу его естество и природу.

И вот здесь возникает как раз разговор о том, что одно время в антропологии пытались отказаться от понятия “природы человека” , в природе существа нет, а есть его проявление, его разные действия. Некоторые авторы пытаются вернуться к данному обсуждению, потому что это фиксация той точки невозврата, за пределами которой теряются все конструкции, все привычные представления. Их комментарии являются поучительным опытом комментирования.

Итак, возьмем известного автора,  который помышляет о человеке будущего - это Френсис Фукуяма, и его работа ”Наше будущее”.  Его работа начинается с воспоминания романа Олдоса Хаксли  “О дивный новый мир”, написанного давно. В романе этого английского классика показана такая идеалистическая картина, где людей выращивают in vitro, в них вводится наркотик, который дает постоянное ощущение счастья. В человека имплантируются электроды, влияющие на его сознание и поведение, в результате чего он постоянно счастлив и блажен.

С точки зрения биотехнологий, Хаксли многое предвидел, многое становится уже реальным: суррогатное материнство, оплодотворение in vitro, психотропные препараты, генная инженерия - это уже сегодняшний день, а роман был написан в 1932 году. Ну и Фукуяма замечает, что в романе никто не страдает, это мир, в котором все получают удовольствие, поскольку не насилием, а удовольствием надо подчинять человека, это поняли властители в этом романе. Никто больше не понимает религию всерьез, никто не уходит в себя, никто не питает страстей без взаимности, биологическая семья отмерла, Шекспира никто не читает. Но никто кроме героя романа без этих вещей не страдает, поскольку все счастливы и здоровы. При этом Фукуяма вопрошает: ”пусть люди счастливы, здоровы, Но они людьми-то перестали быть”. Получается, что они добились блаженства, но людьми-то перестали быть. Поскольку они не борются, они никуда не стремятся, не любят,  не страдают, не совершают трудный нравственный выбор, не имеют семей. Не совершают ничего такого, что мы традиционно считаем человеческим. У них больше нет свойств, дающих нам человеческое достоинство, заключает Фукуяма. Мир таких блаженных стал уже неестественным в самом прямом смысле слова, ими было утеряно собственное достоинство, естество человеческое, т.е. природа.

Френсис Фукуяма делает вывод, что эти люди - не люди, а рабы с рабским счастьем. И фактически, Хаксли нам показал, чтобы быть человеком, надо испытывать муки, надо страдать, надо испытывать одиночество, огорчения. Страдать от болезней, которые нас калечат, и именно вследствие этого мы становимся самими собой, так было заповедано.

Дальше  можно было бы и продолжать, но он делает интересный выверт: начав с вполне осмысленных антропологических контекстов, перескакивает на платформу политической философии и избирательных технологий. Это видно вследствие того, что он говорит о том, что на лозунге страданий президентом не станешь. Т.е., если людям говорить, что надо мучиться и страдать, только тогда мы будем людьми, на этих утверждениях не выиграешь политическую компанию. Надо людям обязательно желать счастья, здоровья, блаженства,  благополучия. И  в этом смысле, все программы партий, кандидатов в мэры, президенты, строятся на такой простой, практически животной идеологии. Будем сытнее, будет комфортнее, будет лучше, будете все счастливы и только тогда ты получишь голоса избирателей.

Получается парадокс, вроде как не про это мы все думали и страдали. Точное замечание, поскольку вроде как не в ту сторону идем. Нельзя желать человеку голода и болезней, но только через страдания человек становиться самим собой. Нельзя его заставлять страдать, но мы так устроены. В таком случае - это пафос Фукуямы.

Мы столкнулись с концом истории, потому что все  мировые демократии, победив в развитых странах и приведя свои народы к материальному благополучию, поставили точку в этой борьбе за процветание и благосостояние людей, поскольку последние понимают все сугубо материально - чтобы люди не страдали, не болели, жили сытно и комфортно. И тогда стремление к благополучию приводит к похоронам всего человеческого в человеке. А возвращение к любви и страданию, а страдание и жертвенность, в общем, и создает полноту жизни. Что мы тогда маемся, когда вся мировая литература и философия только об этом и говорит. Вот она - природа, и что ее искать-то?

Ну а вопрос-то как раз заключается в том, что мы в кризисе наверно потому, что испытываем такой вот генезис, потому что у нас атрофируются вот органы  любви, мышления, страдания. Все это нивелируется и разравнивается. Фукуяма идет дальше, но не в антропологию, а в биотехнологию, и пытается все-таки  ухватить то, что называется “природа человека”.  Дальше, анализируя опыт достижения биотехнологий, нам известно, что биотехнологии, это новые лекарственные средства, генная инженерия и много чего ещё. И все эти достижения ориентированы, прежде всего, на воздействие, на сознание и на психосоматику. Ну а самый радикальный вариант Сергей Сергеич как раз и обсуждал, когда воздействие осуществляется на телесность, на самого носителя сознания. Но, все-таки у Фукуямы прокрадывается допущение того, что природа в том теле первична, с психосоматикой прежде всего. И киборги, это те самые гибриды, и там вот как раз природа человеческая и кроется.

Ну, по поводу тела много чего моно сказать. Ну почему тело - это обязательно наша привычная телесность?  Ну, например поэт писал:

 

У человека тело -

Одно, как одиночка.

Душе осточертела

Сплошная оболочка.

С ушами и глазами

Величиной в пятак

И кожей - шрам на шраме,

Надетой на костяк.

 

Душе грешно без тела,

Как телу без сорочки,-

Ни помысла, ни дела,

Ни замысла, ни строчки. ….

 

Ну это Арсений Тарковский, а вот до него Осип Мандельштам писал по другому:

 Дано мне тело - что мне делать с ним,

Таким единым и таким моим?

 За радость тихую дышать и жить

Кого, скажите, мне благодарить?

 Я и садовник, я же и цветок,

В темнице мира я не одинок.

 На стекла вечности уже легло

Мое дыхание, мое тепло.

 Запечатлеется на нем узор,

Неузнаваемый с недавних пор.

 

Пускай мгновения стекает муть -

Узора милого не зачеркнуть.

 

Вот при всей разнице, оба поэта принимают свое тело, они садовники своего сада, они лелеют его нерукотворенный храм, они его возделывают, они его хранят и пестуют, потому что оно им дано.

Мандельштам писал эти стихи еще в 1909-м, во время первой поэтики, это были времена надежд и стремлений. Еще не было астмы, еще не было одиночества, все еще было впереди, но и жизнь после смерти тоже.

Ну а потом прошло 100 лет, и мы возвращаемся к Фукуяме, время уже другое. Радикальные перемены произошли, японцы, собратья Фукуямы, докатились до того, что в серьез обсуждают проблемы защиты роботов-андроидов с точки зрения защиты прав человека по отношению к ним. Т.е. роботы-андроиды - у них уже практически граждане. Ну или, например, японский бизнес стал производить лифчики для мужчин, которые стали большим дефицитом. Ну, я не говорю уже о Берлине, где проводится ежегодно мировой гейпарад, и мэр Берлина включил в свою предвыборную компанию уважение прав сексуальных меньшинств утверждая: “Я гей, и это хорошо”.  Ему вторят мэры Парижа и Лондона, мэр Москвы не хочет пускать гей-парад в Москву.

И вот Фукуяма спрашивает себя - потому ли мы оказались в этой ситуации, что забыли свою исконную природу? Он опять настаивает на том, что есть она - эта исконная природа, и она вот делает нас самими собой, и надо ее ухватить. И жалуется при этом что, к сожалению, проблема природы человека третировалась, подвергалась преследованию. Я считаю, - говорит Фукуяма – это ошибка, хотя именно показ того, что природа человека пластична, изменчива и привело к тому допущению, что ее как бы и нет.

Ну вот, ввиду этой изменчивости, многие социальные инженеры стали лелеять надежду, что природу человека можно конструировать под заказ, что людей можно лепить и делать из них существа податливые и подвластные для любого манипулирования. В связи с чем социальная политическая инженерия, по той же логике что и биологическая, могла бы создавать миллионы нужных особей, которыми можно управлять? Один наш пролетарский поэт говорил:

 

Гвозди б делать из этих людей:

Крепче б не было в мире гвоздей.

 

Как реакция на это, родилась биоэтика, которая пытается ставит вопрос - до каких пределов можно лепить человека? А Фукуяма пишет - нейрофармакология создала уже не только “прозак” для лечения депрессий, но и “риталин” для контроля поведения маленьких детей, тех самых коридорных детей, которые мешают вести урок. По мере того как мы открываем не только корреляцию, но фактически - молекулярные связи между генами и такими чертами личности как разум, агрессия, сексуальная идентичность, преступная склонность, алкоголизм и т.п., все яснее становиться, что эти знания можно применить для достижения конкретных социальных целей. Такое применения ставит ряд этических вопросов, встающих перед конкретными родителями, а также политический вопрос, который может подчинить себе всю политику. Если перед богатыми родителями вдруг откроется возможность усилить ум своих детей и их послушных потомков, то имеем основание не только для моральной дилеммы, но и для полномасштабной классовой войны.

В свое время и в России была популярна евгеника, адепты которой пытались изменить природу человека в лучшую сторону. Воздействовали буквально на физиологию человека, вторгаясь в нее экспертами. Адептом Евгеники был известный профессор Преображенский, ну и чем его опыты с Шариком закончились, тоже - известно чем.

Маятник качается, и потом он качнулся в другую сторону, в сторону социалогизации человека, выделения его социальной природы, марксисты здесь постарались. И тут Фукуяма говорит - маятник вроде должен теперь качнуться обратно, и он уже идет в ту сторону, где во всем и везде пытаются найти ген. Т.е. все социальные и культурные качества человека пытаются найти на генном уровне. Ген тучности, ген интеллекта, ген агрессивности и т.д. Американских физиологов и биологов хлебом не корми, они готовы поковыряться в мозгу, в теле, искать там все причины поведения человека и находить там ген героизма, ген ненависти, ген любви, ген успеха, ген таланта и т.д. По этому поводу много всего написано и снято фильмов. Ну и вот Фукуяма спрашивает - до какой степени можно дойти, до какой точки невозврата, до какой грани дойти в своих экспериментах, где кончается забота о человеке и начинается его уничтожение.

Ну и тогда зададим вопрос о том, что мы имеем в виду, когда говорим о природе? Если думать о способности мыслить и любить, ну тогда понятно, это не способности, это некие качества личности. Они возделываются, они выделываются в практике, тут-то как раз можно и сказать, что она рукотворна. А в то же время, с тревогой о природе человека, мы реально и серьезно начинаем говорить только тогда, когда вторгаемся в свою телесность, потому что душа уже давно подверглась всякого рода радикальным трансформациям, и агрессии, и насилию.

Но вот именно телесные опыты и радикальные телесные практики довели нас до того момента, когда мы наконец не выдержали и закричали, что действительно радикально меняемся. Наверно, потому что мы увидели вот в тех самых роботах-андроидах или клонах самих себя, как будто посмотрели в зеркало в будущем и ужаснулись.  Ну и ставя проблему эту, изменения человека, Фукуяма почему-то  все равно скатывается на биологический уровень, вспоминает радикальных зеленых, для которых вся живая тварь имеет права на жизнь, в этом смысле человек не является исключением. Но и в конце договаривается до определения человека и его природы: - природа человека, есть сумма поведений и свойств, типичных для человека как вида, и возникающих из генетических, а не средовых факторов.

Действительно, проблема оказалась не такой простой, хотя автор вроде известный, но получилось так, что  единственное, что Фукуяма мог сделать, это сослаться на авторов декларации прав человека и гражданина. Вспомнить естественное право, эпоху просвещения и сказать, что человек в природе - есть человек. Он говорит, что американская философия забыла традиции, они зря отказались в свое время от мщения в естественном праве и надо просто вспомнить принцип равенства людей, поскольку это является духовной опорой. И он буквально настаивает, что философии отчаянно необходимо вернуться к дохристианской традиции, которая корни прав и морали видит в той самой природе человека.

В то же время, эта работа вышла в 2002 году, после 11 сентября, когда было уже все показано, вот она радикальная практика. Но почему–то это не вошло в инструментарий аналитики.

Я пока не буду делать выводы, для меня это открытая ситуация, хотя это и был такой мысленный эксперимент для меня.

Возьмем другого автора - Михаил Эпштейн. Он предложил новую науку - гуманологию. Это наука о трансформациях человека и человеческого в процессе создания искусственных форм жизни и разума. Он говорит следующее - мы привыкли что человек, он единственный. И носителем разума является человек. А ситуация радикально меняется, потому что человек перестает быть единственным носителем разумных форм. Гуманология рассматривает человека в ряду не только неразумных форм жизни, но и вне биологических форм разума, в ряду животных, гуманоидов, киборгов-роботов и др.

Вот по мере того, как машинная техника, компьютеры, овладевают традиционными областями человеческого мышления и действия, человеческое воспринимается все больше, как нечто редкое и диковинное. Он исчезает, он как бы растворяется. Возникает примерно такое же отстраненное и отстраняющее отношение к человеку, как к природе в рамках экологии, т.е. отношение издалека, как к исчезающему виду. Постепенно,  современный человек становиться экзотическим существом, более того, функции человеческого возможно будут закрепляться за другими носителями, за искусственно созданными человеко-машинными системами, а сам традиционный человек должен будет больше охраняться. Нужно будет создавать такие плантации, или заповедники, или натуральные музеи человечества, и его надо заносить в “красную книгу”. 

Понятно, что Михаил известен как эпатирующий автор, но нам надо понять смысл хода. Гуманология у Эпштейна уже изучает человека непривычного вида и не просто делающего радикальные практики, а гибридная такая сфера, в которой привычный человек растворяется. Т.е. машина антропологизируется, а человек машинизируется и вот, гуманология имеет дело с таким человеческим, в плане его интеграции или контраста с машиной. И этот искусственный контекст условно передается в искусственности самого термина соединяющим в себе human и logos. Гуманология изучает в человеке то, что остается в нем после присвоения его функций мыслящей машины, и то, что происходит с машиной по мере ее очеловечивания. Гуманология - это экология человека, но вместе с тем, антропология машины, т.е. наука о взаимном перераспределении их функций по технизации человека и гуманизации техники. А таким образом, гуманология возникает вследствие перехода человека в новую фазу развития. Человек уходит как биовид, и переходит в будущее как техновид, как форма кибер-организма. Ну, отсюда он делает вывод, что происходит одновременно истощение,  исчерпание человека как отдельного вида и распространение человека за его биологические пределы. Подобно тому, как происходит кино без бога, который воплощается в слабой смертной человеческой плоти.

Люди истощают себя в своих творениях, мыслящих машинах, чтобы передать им свою человечность, способность мыслить, свою мечту о бессмертии, всезнании, всемогуществе. Кино без бога, это самоистощение в человечестве, дальше переходит в кино без человека, его самоистощение в новейших технологиях.

Тем самым гуманология переступает предел гуманитарных наук, которые имеют дело с человеческим. И само человеческое ставиться под вопрос, оно проблематизируется в своей новой теоретической модели. Человеческое обнаруживает свой подлинный масштаб, способность создавать нечто превосходящее своего создателя. Данный вариант похож  больше на мыслительное упражнение, но встающий вопрос - как мы видим то самое будущее, по ту сторону точки невозврата? Это опять вариант исчезновения и неясных очертаний странного существа киборга – мутанта.

Третий вариант, автором которого является Сергей Сергеич, и я позволю себе сослаться на него.  Есть такие радикальные практики, гендерные эксперименты, трансгрессии, суицидальный терроризм и все они имеют характер предельный. Они все суть такие явления практики, где человек стремиться к пределу, к границам своих возможностей, к самому горизонту своего существования. В той области антропологических проявлений, где начинают меняться фундаментальные предикаты, способы существования человека и которые, естественно, завоевывают антропологические границы.

И второе. Разнообразие и прецедентное множество этих радикальных проявлений, стремлений к пределу, это тоже важно, эти пределы становятся самоцелью и самоценностью. Когда сам террористический акт становиться самоцелью, но если это запрещают и оценивают только негативно – это путь в тупик. Есть естественное существо человека, которое стремиться состояться, оно  стремиться воплотиться, при чем максимально полным, и прицельным существом. И во все времена это было, стремление человека быть полным, т.е. полнота самореализаций  и актуализации собственной идентичности. Получается так что это стремление воплощаясь в радикальных практиках его и зачеркивает, т.е. его самого оно уничтожает. В этом смысле возвращение человека к себе не есть естественно  просто запрет радикальных практик, а перевод этих радикальных практик из диструктива в конструктив. Надо рядом положить некую альтернативу  пространство самореализаций где полнота она воплощается не катастрофично, а конструктивно и цельно.

Вопрос - почему это не выбирается. Опять возвращаемся к Фукуяме, потому что все сложнее, это труднее это предполагает преодоление, как любое культурное действие. Но за точкой невозврата, не обязательно видеть уход, исчезновение и самоубийство к чему привыкли многие современные авторы. Потому что мы в ситуации кризиса, надо понять что кризис, это не всегда все плохо. Это не обязательно уничтожение, не обязательно то, что нужно избежать. Вот в возрастной психологии знают из традиционных представлений, кризис развития - есть нормальное развитие, и есть кризис возраста. Можно относиться к кризису как к временной проблеме которую надо перетерпеть стиснув зубы, ну и настанет завтрашний день. При таком понимании кризис превозмогается и переживается. Ну как быстро перебежать темный коридор, туда где свет, и надо это обязательно превозмочь. Как к ребенку относимся, ну вот у Вани сейчас тяжелый период жизни, ему надо помочь, он один не справится, переживем и все наладиться. Т.е. кризис не понимается как плодотворный период.

У  Ф.Е. Василюка  есть книга  “Переживание горя” - о плодотворности работы горя, его душевная работа,  которая помогает преодолеть горе.

И поэтому вот этот самый кризис, который привычно принимается как некая кочка в линии развития, ее надо превозмочь и дальше будет снова хорошо. Вроде бы это не совсем конструктивное действие потому что кризис тоже плодотворен и его надо прожить полностью  как конструктивную работу, и потому его надо понимать не как кочку которая превозмогается, а  как кусок жизни который проживается. И он вроде бы тоже плодотворен. И тогда кризис как преображение он перестает быть кочкой в этой линии движения о которую спотыкаешься, а становиться частью развития, необходимой практикой преображения было принято образное движение личности.

Последнее что хотелось бы сказать. В свое время психолог В.П. Зинченко однажды в разговоре с Мамардашвили спросил его - с чего начинается человек?, тот не задумываясь, ответил - с плача по умершему. Для меня данный ответ был бы в самую точку, потому что наверно возвращение к человеку - это восстановление наших человеческих качеств: страдать, любить, плакать, мыслить. И тогда мы вернемся к себе преображенными.

Участник 1. Я хотел бы возразить вам. Вы не возражаете, если я подвергну критике ваши тезисы? Все выше сказанное кратко можно сформулировать так: Мы находимся в кризисе, утрачиваем человеческое и перечисляете ряд факторов либо стало очень хорошо по Фукуяме, либо Евгеника, либо у нас появляется альтернатива – Киборги и т.д. Но я хотел бы сказать что эти факторы на самом деле не создают кризиса человека, вы говорите что человек утрачен слой этих факторов а я считаю что  такая ситуация возникла потому что вы не заявили кто есть человек. Мы еще не проходили человеческое, а раз мы его не проходили то, соответственно, и думаем, что его утратили

Смирнов С.А. Существо способное любить и мыслить

Участник 1. Тогда я хотел бы обратить внимание, что эта ситуация в истории уже была и она не нова. Обратимся к истории, всегда в древности были психологические практики, когда человек освобождался от страданий, в практике буддизма, в практике индуизма, и он от этого не утрачивал человеческого. Были радикальнее практики, чем нынешние явления.  Например - алхимики, перед которыми стояла задача достижения бессмертия, там были более радикальные практики изменения человеческого тела, чем нынешние. Однако,  никому в голову тогда не приходило говорить о кризисе. Или возьмем Эпштейна, он говорит о том, что есть альтернатива – киборги и так далее. Всю жизнь человечество жило в мире, где мир принимался одухотворенным, и видели в природе и богах языческих альтернативу человеческому разуму, однако идентичность человека не утрачивалась. Очевидно, та ситуация, о которой вы говорите, появление этих факторов, была всегда в истории, значит утрата человека в чем-то другом, а не в том, что появились эти факторы. А в том, что мы не осознали до конца человеческую природу. Я думаю, что ситуация намного проще, дело в том что человек это прежде всего возможность становиться личностью. Эта возможность может реализовываться а может не реализовываться, и поскольку реализовать трудно то в большинстве случаев люди предпочитают не пользоваться этим и поэтому утрата человеческого это естественное состояние которое проявляется в обществе на протяжении стольких лет, постольку так легче. И когда мы говорим, что мы сейчас утрачиваем человеческое, так было всегда: так было и в античности, и в индии, и в Китае. Всегда большинство людей не реализовывало свою человеческую природу, а какая-то часть стремилась реализовать. И данные факторы - освобождение от страданий, или преобразование себя, никогда не служили препятствием, а наоборот, идеал мудреца стоического выше страданий. По Фукуяме, он должен был утратить человеческую природу, однако он реализует ее по настоящему. Поэтому здесь не появление этих факторов, о которых мы сейчас говорим, а просто повторение той ситуации которая была всегда. И после того нам кажется что мы живем в исключительное время, мы и называем его кризисом, а может это все таки история повторяется, ничто не ново.

Смирнов. С. А. Я понял, ничего страшного не произошло.

Участник 2. К сожалению, я не на всем мог присутствовать, вчера мне было очень интересно то, что говорил Сергей Сергеич. И вот у меня есть один вопрос - насколько я понял, размыкание и есть характеристика человека, я не думаю, что есть еще какое-то существо способное это осуществлять,  этом случае, тогда человек - это существо, так или иначе обращенное к бесконечности, потому что оно только способно осознавать бесконечность?

Хоружий С.С. Я специально для этого начал с самых общих фраз о том, каковы же непременные свойства размыкания. Сам же термин размыкание - очень нейтральный и необъятный. Это система термина, ничего специально антропологического в нем нет и вот этот аспект был отражен тем что я начал характеристику размыкания с указания на то что любые перцепции суть размыкания. Мы что-то воспринимаем из окружающего, разумеется, для этого мы должны быть к нему разомкнуты.

Что касается Сергея Алевтиновича, то весь его доклад был на почве достаточно близкой к тому, что и я говорил по этому поводу. Поэтому тут много и смежных тем и соприкосновений. По ходу доклада возникало, конечно, много возражений, замечаний и вопросов. А я начал бы с каламбура, когда я услышал про стремление человека быть полным - это раньше так было, а сегодня для человека присуще быть худым. Фильм, посмотренный вчера, гениальный и подходит в качестве иллюстрации ко всему, о чем мы говорили. Вот именно вчерашний фильм я бы понял как стремление человека быть “худым”. А вот что такое быть “полным” вы попробуйте объяснить героям этого фильма, но вы не сможете. Понятие полноты куда-то ушло в наше время, оно фикция.

Смирнов.С.А. Возвращение человека к себе - это и есть стремление человека быть полным, цельным.

Хоружий С.С. Необходима работа с понятиями. Когда мы взяли опорных авторов, то вы как-то нетребовательно к ним подошли. У Фукуямы книжка бесконечно слабая, это вообще не философская книжка, это публицистика достаточно такого, американизировано японца. Там нет работы с понятиями, мы же все-таки стараемся понятия дорабатывать, в этом смысл всей нашей серии. И это не абстрактная установка, и мы понимаем, какие понятия нам нужны, как хлеб насущный в первую очередь. Неотъемлемым элементом природы человека, идентичности человека, например, служит страдание и отношение к смерти. А с какой радости это присуще всем? Это будет ваш индивидуальный опыт, а вы говорите о том, что присуще человеку вообще.

Есть соотнесение, оно должно быть учтено и включено в работу по выработке понятия, т.е. это указание на то, какая работа еще необходима, разумеется, корреляция со смертью должна быть учтена, для того чтобы ваш постулат перестал быть постулатом.

Это указывает на то, что в вашем контексте - это был чистый постулат. Превращать его из постулата в понятие  можно, в том числе таким путем, который был указан Сергеем Алевтиновичем, а можно и другим. Ну а можно просто не принимать этот постулат.

Гораздо существенней, что всё это с самого начала выводило ко всем нам ясному теоретическому вопросу - каковы неотъемлемые аспекты и элементы идентичности человека или его природы? Существует ли такой норматив в природе человека?

Мы только и делаем, что говорим о бессущности антропологии, а от сущности человека мы отказались, мы говорим, что не оправдывается сегодняшний опыт неантропологический реальности употребления понятия сущности. А понятие природы что такое? Понятие природы в классическом богословии довольно таки темное и чем строже автор из отцов церкви  4-8 веков, тем он от этого понятия скользкого стремился уйти. Ипостась есть, сущность есть, а вот что такое природа - это к слабоумию.  Те, кто плохо работают с понятиями, вот как мы, плохо определенное понятие природы очень любят употреблять в дискурсах. Соответственно, идентичность имеет больше шансов стать концептом, но если мы начнем задавать о ней положенные вопросы, пройдём все процедуры концептуализации. Если мы спросим - хотим ли мы, чтобы  нам идентичность имела строго заданные содержания, или мы допускаем, что это содержание может быть энергийно и вариативно? У нас будут при этом выстраиваться совершенно два разных антропологических дискурса. И эту альтернативу надо для начала четко иметь в виду, в каком варианте вы ее обсуждаете?

Я боюсь, что опорные факторы очень мало чем вам смогли помочь. Потому что для данной работы Миша Эпштейн тоже не подходит, так как он может создавать слова - и ничего более.

Смирнов.С.А. Это как раз и был пример тех тупиковых ходов, которые не желательно повторять. Поэтому, я не про природу говорил, а про природу Фукуямы, который в результате уперся в генную природу и все, тупик. Я фиксировал тупик.

Хоружий С.С. Не совсем тупик, если мы остаемся на уровне человека как биологического существа, это наше законное право, мы конкретизировали, сузили контекст. И в пределах этого контекста у нас появилась возможность корректного рассуждения.

И т.д., вопросов такого рода возникает очень много. И цель нашей работы, на всем этой зыбком материале учиться находить какие-то островки твердой почвы. Я боюсь, что понятия идентичности, даже если возьмем еще два сибирских семинара, мы будем продвигаться. Но конца этой работы мы все равно не достигнем, но, по крайней мере, вектор  обозначим. Т.е. мы должны подходить с концептуальной критикой к предлагаемым концепциям. В том числе и к Фукуяме и к Эпштейну.

Мы надеялись, что Григорий Львович Тульчинский будет с нами учувствовать в этом семинаре. Известно и его построение, которое тоже в этот контекст можно было бы привлечь, как содержательный материал, которому не достает концептуальной строгости и культуры.

Участник 3. У меня короткий вопрос к докладчику. О перечисления в ряду признаков конца времен, проведение гей парада в Берлине, является ли проявлением того, что для вас в определение человека входит представление еще и о его нормативной сексуальности. И в этом смысле появление ненормативной сексуальности, знак проявления антропологического кризиса. А если нет, то тогда почему вы про это упомянули.  Меня очень удивило, откуда это взялось?

Смирнов С.А. Оттуда, что идентичность уже иная.

Участник 3. А в чем кризис то, ну иная? Вот геи, существовали всю историю человечества. В чем кризис того, что они вышли на улицу и сказали - мы геи?

Смирнов С.А. Они становятся мэрами городов

Участник 3. Ну и что? Что, в этом смысле, является проблемой?

Смирнов С.А. Они сделают это еще и предметом политической борьбы, и гордостью.

Участник 4. Видимо, тогда я правильно понимаю, если вы Сергей Алевтинович, солидаризируетесь с Сергеем Сергеевичем, что кризис человека состоит в том, что в вашем бывшем безпроблемном понимании  - кто такой человек. По умолчанию, первое - англосакс-протестант. Ну есть такие представления, которые принимаются по умолчанию, теперь они перестали быть принимаемы по умолчанию, и в этом и состоит кризис человека. Ну, например, человек – гетеросексуал, теперь же оказывается, что есть люди не только гетеросексуальные, вот он и кризис человека. И, в этом смысле, это такая консервативная критика современности, ваша философская антропология и постановка вопроса о человеке.

Смирнов С.А. Почему негативное, кризис это тоже плодотворный период жизни.

Участник 5.  Я бы хотел обратить внимание на следующий логический момент, и в вопросе о теоретическом понятии, и в вопросе о меньшинстве и большинстве. С моей точки зрения, ситуация связанна как раз с достаточно традиционной и даже архаичной проблематикой единства и многообразия. Вот у вас есть множество разных кругов, они все разные, все разного размера, цвета и т.д. вы можете их классифицировать. Пытаться выделить их сущность - это одна процедура.

Другая процедура, вы говорите - есть циркуль или там эллипс, как некоторое начало, которое может построить весь класс этих кругов, или у вас там есть осциллограф, который может построить бесконечное множество эллипсов, и тогда у вас в понятие входит то, что эту форму образует. Ситуация в том, что антропологические формы оказались бесконечно метаморфизируемыми, т.е. мы можем перевести круг в эллипс, эллипс в линию, линию в маленький кружок.

Один момент, который здесь возник, человек может изменить свой пол и изменить еще что-либо. Это ставит сразу в тупик, потому что раньше такое было невозможно. Второй тупик, который тут возникает, заключается не  только в том, что это здесь возникает, а в том, что это делается искусственно. Т.е. появился осциллограф, которым можно производить эти самые трансформации.

И относительно вот этой пары и возникает вопрос - а что такое человеческое? В каком-то смысле, это вопрос логический, потому что приходится на уровне множества этих антропологических норм и на уровне механизма их трансформаций выделять все равно некоторые инварианты. Инвариант конституирующий, все равно конституирующий человеческое, при любой трансформации и при работе этого механизма.

Понятно, что это вопрос чисто теоретический, у нас получается требование к теории. И если теория, которая претендует на ответ на данный вопрос, например, синергийная антропология, если она в своем теоретическом концепте может описать сам процесс конституирования, вот например при трансформации, при образовании человека, при преобразовании человеческой формы, вот так осуществляется конституирование. Вот так будет тогда сформирован вопрос - вот это конституирование,  а это нет; это антропологическая форма, а это не антропологическая форма.

Тогда, вроде бы это теоретически ответ. Если такая генетизация внутри теории невозможна, тогда данная теория на заявленные требования не отвечает. Но, в нашем случае теория претендует на то, что она это конституирование схватывает.

Хоружий С.С. Антропологическая ситуация этим дискуром не улавливается и не ухватывается. Понятие общечеловеческое настолько нагружено, что для передачи его смысла необходимо историческое содержание.

Это вовсе не теоретические рассуждения, это практическая антропология. Я не гей и все это мне претит, это моя позиция, поэтому консерватизм тут не при чем.

Участник 3. Есть набор черт, которые представляют человека и эти черты более менее безпроблемные. Например то, что человек смертен, человек дихотомично делится на две группы и эти группы между собой вступают в парные отношения. И вот вы говорите, что они перестали быть безпроблемными и стали проблематичными, в этом антропологический кризис. Мне кажется, что это на уровне здравого смысла постановка вопроса.

Участник 6. Дискуссия носит аффективный характер, поэтому должна быть прекращена.

«3 Антропологический семинар. День первый 


К началу
   Версия для печати





Отзывы
Все отзывы
Оставить отзыв
Код
(введите код подтверждения)
Имя: *
E-mail:
Текст:
© 2004-2017 Antropolog.ru